Неточные совпадения
— Да нет пятнадцати
тысяч!
Десять у меня всего теперь. Дайте соберу.
— Это первый хозяин, какой когда-либо бывал на Руси. Он в
десять лет с небольшим, купивши расстроенное имение, едва дававшее двадцать
тысяч, возвел его до того, что теперь он получает двести
тысяч.
Если бы даже и так тянулось, то лет через
десять, через двенадцать (если б обернулись хорошо обстоятельства) я все-таки мог надеяться стать каким-нибудь учителем или чиновником, с
тысячью рублями жалованья…
А как дело ведет? — берет десяти-двадцатирублевые вещи, набивает ими карман, роется в бабьей укладке, в тряпье, — а в комоде, в верхнем ящике, в шкатулке, одних чистых денег на полторы
тысячи нашли, кроме билетов!
Алексеев стал ходить взад и вперед по комнате, потом остановился перед картиной, которую видел
тысячу раз прежде, взглянул мельком в окно, взял какую-то вещь с этажерки, повертел в руках, посмотрел со всех сторон и положил опять, а там пошел опять ходить, посвистывая, — это все, чтоб не мешать Обломову встать и умыться. Так прошло минут
десять.
При таковом заведении неудивительно, что земледелие в деревне г. некто было в цветущем состоянии. Когда у всех худой был урожай, у него родился хлеб сам-четверт; когда у других хороший был урожай, то у него приходил хлеб сам-десять и более. В недолгом времени к двумстам душам он еще купил двести жертв своему корыстолюбию; и поступая с сими равно, как и с первыми, год от году умножал свое имение, усугубляя число стенящих на его нивах. Теперь он считает их уже
тысячами и славится как знаменитый земледелец.
Крестьянка не хотела у меня взять непорочных, благоумышленных ста рублей, которые в соразмерности состояний долженствуют быть для полковницы, советницы, майорши, генеральши пять,
десять, пятнадцать
тысяч или более; если же госпоже полковнице, майорше, советнице или генеральше (в соразмерности моего посула едровской ямщичихе), у которой дочка лицом недурна или только что непорочна, и того уже довольно, знатной боярин седмидесятой, или, чего боже сохрани, седмьдесят второй пробы, посулит пять,
десять, пятнадцать
тысяч, или глухо знатное приданое, или сыщет чиновного жениха, или выпросит в почетные девицы, то я вас вопрошаю, городские матушки, не ёкнет ли у вас сердечко? не захочется ли видеть дочку в позлащенной карете, в бриллиантах, едущую четвернею, если она ходит пешком, или едущую цугом вместо двух заморенных кляч, которые ее таскают?
— Если успею, — сказал Самгин и, решив не завтракать в «Московской», поехал прямо с вокзала к нотариусу знакомиться с завещанием Варвары. Там его ожидала неприятность: дом был заложен в двадцать
тысяч частному лицу по первой закладной. Тощий, плоский нотариус, с желтым лицом, острым клочком седых волос на остром подбородке и красненькими глазами окуня, сообщил, что залогодатель готов приобрести дом в собственность, доплатив
тысяч десять — двенадцать.
— Пожалуйста, — согласился жандарм и заворчал: — На
тысячу триста человек прислали четыре мешка, а в них
десять пудов, не больше. Деятели… Третьи сутки народ без хлеба.
Возвращаясь в город, мы, между деревень, наткнулись на казармы и на плац. Большие желтые здания, в которых поместится до
тысячи человек, шли по обеим сторонам дороги. Полковник сидел в креслах на открытом воздухе, на большой, расчищенной луговине, у гауптвахты; молодые офицеры учили солдат. Ученье делают здесь с
десяти часов до двенадцати утра и с пяти до восьми вечера.
Но таким образом опять получился факт, что всего за три, за четыре часа до некоторого приключения, о котором будет мною говорено ниже, у Мити не было ни копейки денег, и он за
десять рублей заложил любимую вещь, тогда как вдруг, через три часа, оказались в руках его
тысячи…
— На стол положили… сами… вон они лежат. Забыли? Подлинно деньги у вас точно сор аль вода. Вот ваши пистолеты. Странно, в шестом часу давеча заложил их за
десять рублей, а теперь эвона у вас, тысяч-то. Две или три небось?
— Сегодня, в пять часов пополудни, господин Карамазов занял у меня, по-товарищески,
десять рублей, и я положительно знаю, что у него денег не было, а сегодня же в девять часов он вошел ко мне, неся в руках на виду пачку сторублевых бумажек, примерно в две или даже в три
тысячи рублей.
— Нуждался в
десяти рублях и заложил пистолеты у Перхотина, потом ходил к Хохлаковой за тремя
тысячами, а та не дала, и проч., и всякая эта всячина, — резко прервал Митя, — да, вот, господа, нуждался, а тут вдруг
тысячи появились, а? Знаете, господа, ведь вы оба теперь трусите: а что как не скажет, откуда взял? Так и есть: не скажу, господа, угадали, не узнаете, — отчеканил вдруг Митя с чрезвычайною решимостью. Следователи капельку помолчали.
— Какое трех! Больше, больше, — вскинулся Митя, — больше шести, больше
десяти может быть. Я всем говорил, всем кричал! Но я решился, уж так и быть, помириться на трех
тысячах. Мне до зарезу нужны были эти три
тысячи… так что тот пакет с тремя
тысячами, который, я знал, у него под подушкой, приготовленный для Грушеньки, я считал решительно как бы у меня украденным, вот что, господа, считал своим, все равно как моею собственностью…
И с тех пор началась для Масловой та жизнь хронического преступления заповедей божеских и человеческих, которая ведется сотнями и сотнями
тысяч женщин не только с разрешения, но под покровительством правительственной власти, озабоченной благом своих граждан, и кончается для девяти женщин из
десяти мучительными болезнями, преждевременной дряхлостью и смертью.
— Ветошь, хлам!
Тысяч на
десять серебра, белья, хрусталя — ветошь! — твердила бабушка.
— Отпираю, а у самого руки трясутся, уже и денег не жаль: боюсь, вдруг пристрелят. Отпер. Забрали
тысяч десять с лишком, меня самого обыскали, часы золотые с цепочкой сняли, приказали четверть часа не выходить из конторы… А когда они ушли, уж и хохотал я, как их надул: пока они мне карманы обшаривали, я в кулаке держал
десять золотых, успел со стола схватить… Не догадались кулак-то разжать! Вот как я их надул!.. Хи-хи-хи! — и раскатывался дробным смехом.
По должности он не имел доходов; по дому — имел, но умеренные: другой получал бы гораздо больше, а Павел Константиныч, как сам говорил, знал совесть; зато хозяйка была очень довольна им, и в четырнадцать лет управления он скопил
тысяч до
десяти капитала.
Собрав последние крохи, которые оставались, он увидел у себя
тысяч десять, — по тогдашнему на ассигнации, — пустился с ними в мелкую хлебную торговлю, стал брать всякие маленькие подряды, хватался за всякое выгодное дело, приходившееся по его средствам, и лет через
десять имел изрядный капитал.
Одного из редакторов, помнится Дюшена, приводили раза три из тюрьмы в ассизы по новым обвинениям и всякий раз снова осуждали на тюрьму и штраф. Когда ему в последний раз, перед гибелью журнала, было объявлено, решение, он, обращаясь к прокурору, сказал: «L'addition, s'il vous plaît?» [Сколько с меня всего? (фр.)] — ему в самом деле накопилось лет
десять тюрьмы и
тысяч пятьдесят штрафу.
Через четыре месяца purge hypothecaire была мне прислана, и я выиграл
тысяч десять франков за мое опрометчивое доверие.
Как бы ограничен ни был мой взгляд, все же он на сто
тысяч туазов выше самых высоких вершин нашего журнального, академического и литературного мира; меня еще станет на
десять лет, чтобы быть великаном между ними.
Любовь Андреевна. Ну…
Тысяч десять — пятнадцать, и на том спасибо.
— Она берет известный процент с предприятия, смотря по обстоятельствам: пять,
десять… Вообще неодинаково!.. Придется, конечно, сделать небольшой авансик, пустяки — каких-нибудь пятнадцать-двадцать
тысяч единовременно.
Собственно, для случайностей здесь оставалось очень немного места: все отлично знали, что проиграет главным воротилам за зеленым столом
тысяч пять Давид Ляховский, столько же Виктор Васильич, выбросит
тысяч десять Лепешкин, а там приедет из Петербурга Nicolas Веревкин и просадит все до последней нитки.
Годовой бюджет десять-двенадцать
тысяч; кругом в долгу…
Фрахт — пятнадцать копеек с пуда, ну, накладных расходов клади
десять копеек — итого пятьсот
тысяч.
— Как это он мне сказал про свой-то банк, значит, Ермилыч, меня точно осенило. А возьму, напримерно, я, да и открою ссудную кассу в Заполье, как ты полагаешь? Деньжонок у меня скоплено
тысяч за
десять, вот рухлядишку побоку, — ну, близко к двадцати набежит. Есть другие мелкие народы, которые прячут деньжонки по подпольям… да. Одним словом, оборочусь.
— Значит,
десять сотен
тысяч,
тысяча тысяч, — пояснила одна из шишинских, сколько-то времени обучавшаяся в скитах.
— Видно, что так, — сказал на то Патап Максимыч. — Опричь капиталов, домов, земель и прочего, одного приданого у ней
тысяч на сто, ежели не больше. Побоялись мы в Вихореве его оставить, не ровен случай, грешным делом загорится, из Груниной кладовой ничего не вытащишь, а здесь в каменной у меня палатке будет сохраннее.
Десять возов с сундуками привезли. Шутка ли!
— Вина миру пропоено на двести на
десять целковых… здешнему старосте две синеньких —
десять рублев… писарю сотня… голове пятьдесят… в правлении тридцать… окружному пятьсот… помощнику окружного да приказным пятьдесят… управляющему
тысяча… палатским приказным триста… да по мелочам, на угощенья да на извозчиков приказным, секретаря в баню возил, соборному попу на ряску купил — отец секретарю-то, — секретарше шаль, всего двести пятьдесят; итого, значит, две с половиной
тысячи.
— Не один миллион, три, пять,
десять наживешь, — с жаром стал уверять Патапа Максимыча Стуколов. — Лиха беда начать, а там загребай деньги. Золота на Ветлуге, говорю тебе, видимо-невидимо. Чего уж я — человек бывалый, много видал золотых приисков — и в Сибири и на Урале, а как посмотрел я на ветлужские палестины, так и у меня с дива руки опустились… Да что тут толковать, слушай. Мы так положим, что на все на это дело нужно сто
тысяч серебром.
В Бостоне были исследованы зубы у четырех
тысяч школьников, и оказалось, что здоровые зубы, особенно у детей старше
десяти лет, составляют исключение; в Баварии среди пятисот учеников народных школ было найдено лишь трое с совершенно здоровыми зубами.
А в Москве, на Кузнецком мосту, что год, то
тысяч десять и просадят!
— Ах! нужно, дядюшка: издержек множество. Если вы можете дать
десять, пятнадцать
тысяч…
Один заседатель, лет
десять тому назад служивший в военной службе, собирался сломить кий об спину хозяина и до того оскорблялся, что логически присовокуплял к ряду энергических выражений: «Я сам дворянин; ну, черт его возьми, отдал бы генералу какому-нибудь, — что тут делать станешь, — а то молокососу, видите, из Парижа приехал; да позвольте спросить, чем я хуже его, я сам дворянин, старший в роде, медаль
тысяча восемьсот двенадцатого…» — «Да полно ты, полно, горячая голова!» — говорил ему корнет Дрягалов, имевший свои виды насчет Бельтова.
Игра между партнерами началась и продолжалась в том же духе. Ченцов пил вино и ставил без всякого расчета карты; а Крапчик играл с еще более усиленным вниманием и в результате выиграл
тысяч десять.
— Все это, господа, одно вранье ваших почтальонов и ямщиков. Поверьте, я служу из чести, и мне не нужно ни от вас, — обратился он к почтмейстеру, — ни от вас, господин почтосодержатель, ни
десяти, ни двадцати рублей, ни даже ста
тысяч и потому прошу вас удалиться и оставить меня!
Князь непременно ожидал, что дворяне предложат ему жалованье
тысяч в
десять, однако дворяне на это промолчали: в то время не так были тороваты на всякого рода пожертвования, как ныне, и до князя даже долетали фразы вроде такой: «Будь доволен тем, что и отчета с тебя по постройке дома не взяли!» После этого, разумеется, ему оставалось одно: отказаться вовсе от баллотировки, что он и сделал, а ныне прибыл в Москву для совершения, по его словам, каких-то будто бы денежных операций.
— И земля не бессудная, и резону не платить нет, а только ведь и деньга защитника любит. Нет у нее радетеля — она промеж пальцев прошла! есть радетель — она и сама собой в кармане запутается. Ну, положим, рассрочил ты крестьянам уплату на
десять лет… примерно, хоть по полторы
тысячи в год…
"По полторы
тысячи! стало быть, пятнадцать
тысяч в
десять лет! — мелькнуло у меня в голове. — Однако, брат, ты ловок! сколько же разом-тоты намерен был мне отсыпать!"
— Нехитрая сделка: Набрюшников
десять процентов себе выговорил. Тут, батюшка, сотни
тысяч полетят, так ежели
десять копеек с каждого рубля — сочтите, сколько денег-то будет!
— Первое дело, не
десять, а пятнадцать
тысяч я его превосходительству предоставил.
— Если он ему обещал… положим,
десять или пятнадцать
тысяч… ну, каким же образом он этакому человеку веры не даст? Вот так история!! Ну, а скажите, вы после этого видели эскулапа-то?
«Быть может, он отказался от денег только для того, чтобы увеличить куш? — мелькнуло в ее голове. — О, я отдам ему
десять, двадцать, даже тридцать
тысяч и более, чтобы заткнуть ему горло…»
«Я-ста, говорит, хощу — тебя обогащу, а хощу — и по миру пущу!», — а глядишь, как концы-то с концами придется сводить, младший-то пайщик и оплел старшего
тысяч на пять, на
десять, и что у нас тяжбы из-за того, — числа несть!
— А у нас в Казани, — начал своим тоненьким голосом Петин, — на духов день крестный ход: народу собралось
тысяч десять; были и квартальные и вздумали было унимать народ: «Тише, господа, тише!» Народ-то и начал их выпирать из себя: так они у них, в треуголках и со шпагами-то, и выскакивают вверх! — И Петин еще более вытянулся в свой рост, и своею фигурой произвел совершенно впечатление квартального, которого толпа выпихивает из себя вверх. Все невольно рассмеялись.
— Сделайте милость! — воскликнул инженер. — Казна, или кто там другой, очень хорошо знает, что инженеры за какие-нибудь триста рублей жалованья в год служить у него не станут, а сейчас же уйдут на те же иностранные железные дороги, а потому и дозволяет уж самим нам иметь известные выгоды. Дай мне правительство
десять, пятнадцать
тысяч в год жалованья, конечно, я буду лучше постройки производить и лучше и честнее служить.